На першу сторінку
 
РеєстраціяЗайтиВідновити доступ
ЛітКлуб лого
всі твори проза поезія інше рецензії форум автор

Зеркало для Стрелка. Глава 11

Михаил Поджарский, 06.12.2017 року



ГЛАВА 11

Эрик

В центральном военном госпитале Будапешта завершились клинические испытания метода лечения, который предложил доктор Ласло Медьеши пять лет назад, незадолго до своего загадочного исчезновения. Он тогда доказал, что ускорить процесс выздоровления в подостром или хроническом этапе болезни можно, ускорив физиологические процессы организма. Так, при использовании метода Медьеши полное излечение от закрытой формы туберкулёза занимает всего 10−15 дней вместо обычных 4−6 месяцев. При всех достоинствах метода его широкому внедрению препятствует побочный эффект − значительное повышение температуры тела больного.

Нью Сайентист, июнь 2056 г.

− Проходите, господин Ружинский! Мы вас ждали позднее, но хорошо, что вы нашли возможность приехать раньше, − манеры говорившего были профессионально безупречны. Всё, от отработанного приглашающего жеста левой руки и точного наклона головы и до безупречных интонаций, говорило о дипломатической выучке. Правда, эти манеры не вязались с джинсами, мокасинами и широкой бесформенной блузой, в которые было облачено его долговязое тело.

Эрик прошёл в помещение. Дверь за его спиной закрылась, щёлкнули замки.

− Пожалуйста, пройдите в кабинку. Нам надо снять ваши биометрические данные, − сопровождающий приоткрыл ширму в другом конце комнаты. – Не беспокойтесь − всего лишь обычная регистрация. У нас двери на кодовых замках. Снимем ваш генокод, и вы сможете перемещаться по базе.

− И все двери будут мне открыты?

− Пожалуйста, приступим к процедуре, − сопровождающий не был расположен к содержательной беседе.

Объёмная видеосъемка, отпечатки пальцев, рисунок сетчатки глаз, скребок на генокод – всё как всегда. Ещё минуты три в обществе индифферентно молчащего сопровождающего, и аппарат выдал сообщение о конце процедуры.

Эрик провёл пальцем по шершавому пятачку сканера на стене комнаты. Раздалось лёгкое шипение – прибор всосал отслоившиеся чешуйки кожи, немного подумал, анализируя содержащуюся в них ДНК. Зажглась приглашающая надпись, и часть стены отъехала в сторону, открывая вход в кабину лифта.

Спустились они быстро – подземелье было неглубоким. У лифта их встретил невысокий полный человечек лет тридцати пяти.

− Здравствуйте, господин Ружинский! – обрадовано прошепелявил он. – Добро пожаловать! Меня зовут Имран, я – один из авторов системы, с которой вы будете работать.

Сопровождающий, так и не представившись, отбыл на лифте, а Имран, схватив под руку, потащил Эрика показывать своё «хозяйство».

Далеко идти не пришлось. В коридор, где они находились, выходило всего три двери. Имран, приложив палец к сканеру, открыл дальнюю от лифта. Они оказались в лаборатории – комнате с низким потолком, освещаемой точечными светильниками. Посередине, матово поблескивая, на специальной подставке стоял космический скафандр. От него тянулись шланги и кабели к какому-то аппарату обтекаемой формы. Остальную обстановку комнаты составляли металлические шкафы и пульты с экранами.

− Вот это и есть наш модуль управления! – с гордостью сообщил Имран, коснувшись скафандра так нежно, что казалось, он его сейчас поцелует.

− А мне Ахмед говорил, что здесь какая-то барокамера с холодильником, − сказал Эрик.

− Какой Ахмед? Не знаю никакого Ахмеда! – поспешил ответить Имран, покосившись куда-то в угол, затем продолжил в порыве энтузиазма:

− Барокамеры − пройденный этап! Мы шагнули дальше – взяли скафандр для выхода в космос и слегка его доработали: изменили систему жизнеобеспечения и вмонтировали в подшлемник ментальный коммуникатор. Это вам и барокамера, и ванна для гипотермии, и пульт управления – всё вместе.

− Как в подшлемник? Его же имплантировать надо? – удивился Эрик.

− Зачем имплантировать? Он нужен от случая к случаю, может, вообще, один раз.

− Что это за ящик, к которому скафандр подключён?

− А это наша гордость – модуль жизнеобеспечения с автономным источником питания, − Имран надулся от важности. – Может давать пятьсот киловатт в течение двух недель!

− На каком керосине работает? – не сдержался Эрик.

− Зачем на керосине? – Имран не уловил иронии. – Там внутри плутониевый реактор! Мы его взяли с военного спутника.

− Спутник, похоже, был российским. Скафандр тоже. Вы что, Байконур ограбили?

− Не грабили мы никого, − Имран опять покосился в угол комнаты. – Не знаю, о чём вы говорите.

Эрик решил изменить направление разговора:

− Хорошо, будем считать, что вы всё это купили в супермаркете. В чём будет состоять моя подготовка?

− Сначала вы будете учиться водить ракету на симуляторе вручную. Потом постепенно перейдёте на ментальное управление. Затем поедете на место, чтобы своими ногами пройти траекторию. После этого вы будете водить ракету опять на симуляторе по траектории стрельбы. Ну а потом − боевая стрельба!

− Зачем проходить траекторию ногами?

− Чтобы знать все особенности. Бóльшую часть полёта ракета, чтобы её не засекли, должна идти очень низко, над грунтом, крышами машин. И только за сто пятьдесят – двести метров от цели её надо будет поднять повыше и завести на боевой разворот.

− Тренироваться я буду под наркозом?

− Нет, симулятор имитирует эффект замедления времени. Ускорение организма предусмотрено только для стрельбы.

− Тренировки в боевых условиях более эффективны.

− Может быть, но мы не хотим рисковать оператором, то есть вами.

− Это настолько опасно?

− Да нет, не настолько... Поймите, это ведь первая боевая стрельба, фактически испытания… В конце концов, так решило руководство.

− А ракету вы мне покажете?

− Извините, нет. Это не моя епархия. Я буду только учить вас её водить. Самой ракетой занимаются другие люди. Я к ней отношения не имею, − и он опять покосился в угол комнаты.

− − −

Комната Эрика была по соседству, в этом же коридоре. Она походила на контейнер-ночлежку из тех, которые расставляют под вечер вдоль дорог для отдыха водителей. Кровать, вернее надувной матрац, с одноразовыми бумажными простынями и таким же одноразовым одеялом, рядом маленькая тумбочка, верхняя поверхность, которой служила столиком, умывальник со съёмным душем и выдвигающийся из стены биоунитаз. На потолке один тусклый светильник, датчик противопожарной сигнализации и сопло спринклера. В полу и в стене под потолком − вентиляционные решётки.Верхняя имела подозрительно крупные ячейки. Эрик первым делом завесил её полотенцем. Коммуникатор здесь не видел сети − стены были металлическими. Похоже, это действительно был контейнер-ночлежка, который целиком врыли в землю и вмонтировали в конструкцию подвала.

Закончив принимать душ, Эрик обнаружил, что на одной из стен появилась выдвижная полка, на которой стоял поднос с едой. Это был комплексный обед из какого-то фаст-фуда. Еда была свежей, только что разогретой. Фирменные наклейки с посуды были сняты.

− − −

Его разбудили в семь часов утра. Голос вчерашнего сопровождающего из-за вентиляционной решётки попросил быть готовым к тренировке через сорок пять минут. На выдвижной полке уже стоял поднос с завтраком. Такой же, как и вчера. Но сегодня тот, кто его принёс, допустил промашку. С чашки для кофе он плохо соскрёб наклейку. На остатке бумаги хорошо была видна еврейская буква «далет».

Дом Ахмеда находился в Ливане довольно далеко от израильской границы. Оттуда Эрика, завязав ему глаза, везли на базу в машине. Везли недолго. Эрик успел сосчитать до тысячи двухсот − ехали минут двадцать. Ехали быстро, наверное, по шоссе. Здесь ограничение скорости – сто десять километров в час. Значит, база находится в тридцати пяти − тридцати семи километрах от дома Ахмеда. Солнце пекло в затылок – ехали на север, в обратную от Израиля сторону. И, тем не менее, еду привозят израильскую, хотя своих фаст-фудов в Ливане видимо-невидимо. Кто-то катается через израильскую границу и обратно…

Ровно в семь сорок пять дверь в лабораторию открылась, впустив Эрика.

− Доброе утро, господин Ружинский! – приветствовал его Имран. − Начнём тренировку?

Эрик поздоровался и прошёл в комнату. Кроме Имрана в ней был ещё один человек – вчерашний сопровождающий.

− Здравствуйте, молодой человек! Простите, не расслышал вчера вашего имени. Стесняетесь назвать? – заявил Эрик бесцеремонно.

− Меня зовут Абдуррахман, − ответил тот с раздражением, которое не мог скрыть даже дипломатический вышкол. То ли ему не понравился тон Эрика, то ли его раздражало имя, которое совершенно не шло этому сыну приволжских степей.

− Абдуррахман у нас специалист по скафандру, − поспешил вмешаться Имран. – Давайте одеваться. Сначала вам надо полностью раздеться и надеть это бельё и водоохлаждаемый костюм. Нет-нет, трусы тоже снимайте!

Эрик разделся. Имран дал ему какой-то странный белый комбинезон, от которого тянулось множество проводов.

− А это что такое? – Эрик озадаченно рассматривал какие-то предметы в том месте, где соединялись штанины комбинезона.

Абдуррахман пояснил с подчёркнутой любезностью:

− А это мочеприёмник и калоприёмник. Вы пробудете в скафандре часов шесть-восемь, не дай Бог укакаетесь.

Надев бельё, Эрик с помощью Абдуррахмана с трудом упаковал себя в водоохлаждаемый костюм – другой комбинезон, в ткань которого было вшито огромное количество пластиковых трубок. Имран надел ему на голову подшлемник тоже весь в каких-то датчиках и проводах. Отступив, осмотрел, как художник свою картину. Затем сказал:

− Ну вот, главное сделали – надели на вас теплообменник и пульт ментального управления. Теперь вы влезете в скафандр, мы вас там закроем и подключим к системам. Это скафандр для выхода в космос. В нём жёсткая кираса и мягкие руки и ноги.

Абдуррахман развернул скафандр вместе с подставкой и открыл люк на его «спине».

− Тут чего-то не хватает, − сказал Эрик, показывая на остатки какого-то оборудования на наружной поверхности люка.

− Здесь была автономная система для выхода в космос. Мы её демонтировали. Сейчас скафандр питается от модуля жизнеобеспечения, − махнул рукой Абдуррахман.

− Это от плутониевого реактора, что ли? – спросил Эрик.

− Реактор надёжно изолирован. И включим мы его только для стрельбы. Для тренировок достаточно мощности электросети, – Абдуррахман поморщился. – Полезайте живее!

Эрик взялся за верхний обрез люка и, перекинув ноги внутрь скафандра, вставил их в сапоги-штаны. Затем пригнулся и влез в скафандр окончательно, просунув руки в рукава-перчатки. Абдуррахман вставил провода и шланги, которые отходили от Эрика, в разъёмы во внутренней стенке кирасы и мягко захлопнул люк. Через стекло гермошлема Эрик хорошо видел лабораторию и Имрана с Абдуррахманом, но ничего не слышал. Кто-то из них щёлкнул выключателем на его левом рукаве и в наушниках появился звук.

− Как вы себя чувствуете? – спросил Абдуррахман, потирая снаружи стекло гермошлема.

− Нормально, − ответил Эрик и замкнутый объём гермошлема сразу наполнился запахом изо рта. Эрик непроизвольно скривился.

− Сейчас заработает система, и воздух очистится, − Абдуррахман заметил выражение его лица.

Действительно, вскоре потянуло свежим воздухом. Эрик услышал голос Имрана:

− Сейчас мы будем настраивать пульт ментального управления на ваш мозг. Это неопасно, но ощущения могут быть неприятными.

− К чему мне готовиться?

− В мозг пойдут импульсы, минуя органы чувств. Он никогда не получал информации таким необычным образом и не знает, как на это реагировать. Поэтому функции высшей нервной деятельности некоторое время будут нарушены. Возможна потеря ориентации, внезапная паника, головокружение, тошнота. Ваша задача – не поддаваться панике и ничего не делать. Постарайтесь расслабиться и глубоко дышать. Вы сейчас дышите чистым кислородом. Всё неприятное пройдёт, как только настройка пульта закончится.

− Сколько мне терпеть?

− Минут пять-семь.

− А если мозг не освоится с этой ситуацией?

− Тогда мы с вами расстанемся…

Абдуррахман потянул за рычаг на подставке скафандра и повернул Эрика в положение полулёжа. Затем со словами «глаза вам не понадобятся» закрыл светофильтр шлема, и Эрик погрузился в темноту. В наушниках продолжал звучать голос Имрана:

− Сейчас я снимаю вашу энцефалограмму. Мне надо знать тип ваших мозговых волн, чтобы начать настройку пульта. А пока, чтобы вам было не скучно, я объясню, почему решили использовать именно космический скафандр. Вы уже знаете, что на время стрельбы мы ускоряем физиологические процессы оператора. Организм должен получать много кислорода, намного больше, чем в обычном состоянии. Как этого добиться? Дать человеку просто дышать кислородом, как вы сейчас дышите, мало. Кислород должен идти при давлении в несколько атмосфер. Чтобы оператору не разорвало лёгкие, он весь должен находиться в атмосфере с повышенным давлением. В медицине это называется гипербарическая оксигенация. Её используют в лечебных целях. Больного кладут в барокамеру, накачивают её кислородом и совершают необходимые процедуры. Сначала мы пытались использовать такие барокамеры, но они не рассчитаны на нужное давление и очень громоздки. И главное − в ускоренном состоянии организм оператора выделяет очень много тепла. Его надо охлаждать. А встроить мощный холодильник в медицинскую барокамеру сложно. Мы долго мучились: приспосабливали старые барокамеры, придумывали свои конструкции. Потом кому-то пришла в голову светлая мысль: а ведь в скафандре для выхода в космос все эти задачи уже решены! Он рассчитан на большое внутреннее давление, в нём мощное охлаждение, предусмотрена медицинская система. И, вообще, космического оборудования понаделали много, а в космос людей сейчас посылают редко. Если купить пару-тройку скафандров, никого это не насторожит. Вот вкратце всё о том, почему на Земле на вас надет космический скафандр. А сейчас, приготовьтесь, я начинаю настройку пульта.

Эрик увидел бесформенные разноцветные пятна. Они беспорядочно перемещались в поле зрения, меняя форму, размеры и окраску. Ему стало казаться, что он, вращаясь, падает в бесконечный тёмный колодец с пёстрыми стенами. Закружилась голова, он испугался, что его стошнит прямо в гермошлем. В наушниках раздался голос Имрана:

− Спокойно, не волнуйтесь! Это сейчас пройдёт. Дышите глубже! Сейчас я дам аммиак.

Появился запах аммиака. Тошнота сразу прошла, но головокружение осталось, на теле выступил холодный пот. Эрику захотелось вскочить, убежать и спрятаться. Совладать с собой стоило больших усилий.

Вскоре цветовые пятна стали приобретать очертания геометрических фигур, их движение замедлилось и упорядочилось. Они слились в одну трёхмерную фигуру, очертания и цвет которой плавно изменялись. Головокружение и паника прошли. Имран заканчивал настройку: Эрик говорил ему, что он видит, а тот что-то настраивал в своей аппаратуре.

− Ну, вот и всё! – удовлетворённо сообщил Имран. – Настройку пульта мы закончили. Сейчас я включу виртуальный полигон, и вы окажетесь на первом учебном уровне.

Эрик увидел схематическое изображение улицы. Вместо домов – параллелепипеды с глухими стенами. Они были одинаковыми и находились на одном расстоянии друг от друга. «Улица» уходила вдаль до горизонта, где светло-серое «небо» сливалось с тёмно-серой «землёй».

− Сейчас вы видите полигон глазами, точнее, объективами головки наведения ракеты, − сказал Имран. − Чтобы начать двигаться, воспользуйтесь рукояткой управления под вашей правой рукой. Она работает так же, как в вертолёте.

Эрик нащупал рукоятку, обхватил её пальцами и двинул вперёд. «Улица» метнулась назад так резко, что у него закружилась голова.

− Не делайте резких движений. Система очень чувствительная – вы только подумаете, а она уже выполняет.

Эрик стал потихоньку манипулировать рукояткой управления. Вестибулярный аппарат не чувствовал перемещения тела, и ему казалось, что он висит на одном месте, а «улица» движется под ним. Имран что-то изменил в настройке полигона и на «небе» возникло солнце, а у домов тени. Появился неподвижный объект, который стал точкой отсчёта, и всё встало на свои места. Эрик почувствовал, что летает, а «улица» стоит на месте.

Первый уровень полигона дался Эрику легко – сказался опыт управления вертолётом. Не прошло и часа, как он уже виртуозно выполнял фигуры высшего пилотажа под сдержанные похвалы Имрана.

Второй уровень отличался от первого тем, что «дома́» имели форму реальных городских зданий, но их стены по-прежнему не имели окон. «Улица» выглядела как настоящая. Она не была прямой. На ней были «дома», «деревья», «фонарные столбы», «рекламные щиты» и много всякой всячины. «Улицу» пересекали другие «улицы», кварталы имели разную длину. Здесь летать было труднее. Имран требовал, чтобы Эрик двигался по заданному маршруту. Приходилось быть очень внимательным − вписываться в повороты, обходить препятствия, соблюдать высоту полёта. Эрик прошёл заданный Имраном маршрут только с шестого раза, влетая то в «дома», то в «деревья». После этого Имран велел ему переместиться на другую «улицу» и задал новый маршрут. На этот раз успешной была уже четвёртая попытка.

Он попросил перерыв, чтобы просто полетать по «улицам» и осмотреться. Похоже, что второй уровень был скопирован с настоящего города. Преобладали приземистые широкие трёх- и четырёхэтажные «дома» с плоскими крышами, очень похожие друг на друга. Архитектура, характерная для Ближнего Востока.

Эрик спросил:

− Имран, может, если я буду летать по настоящей улице, а не по её модели, мне будет проще освоиться?

− Уверяю вас, проще не будет. Будет намного сложнее.

− А давайте попробуем!

− Хорошо, давайте… Двигайтесь вперёд!

Эрик двинулся по «улице». Внезапно она ожила: картинка обрела краски, у домов появились окна, деревья закачались под ветром. Эрик летел над мостовой самой настоящей улицы, над самыми крышами заполнивших её машин. Его внимание привлекла молодая женщина, выглядывавшая из окна на третьем этаже одного из домов. Через мгновение её лицо резко увеличилось, заполнило всё поле зрения, и картинка исчезла.

− Эрик, вы зачем девушку убили? – рассмеялся Имран. – Вы же подключены к пульту ментального управления ракетой. Вы ещё не умеете им пользоваться, но он-то вас чувствует! Если что-то привлечёт ваше внимание, он направит туда ракету. Давайте пока не будем летать по настоящим улицам, а то вы всех красивых девушек в городе перебьёте.

Картинка опять стала схематичной, лишённой деталей. За те несколько мгновений, что он видел настоящее изображение, Эрик успел рассмотреть на заднем плане панораму бело-золотого города, заметить золотое сияние купола мечети Омара, круглую громаду церкви Дормициан, деревню Шилоах, облепившую склон горы своими домишками. Это был Иерусалим.

Тренировка продолжилась, но по уставшему голосу Имрана Эрик понял, что она подходит к концу. Не дожидаясь команды, он поднял руку и открыл светофильтр шлема.

− Не делайте этого!!! – закричал Имран испуганно.

Но было поздно. Эрик не узнал ни одного предмета в лаборатории. Все они имели необычные формы и были окрашены в фантастические цвета. Ни один из них не стоял на месте. Они двигались весьма замысловатым образом, наплевав на законы физики. Два из этих предметов, составленные каждый из пяти или шести грязноокрашенных помятых эллипсоидов, к тому же, что-то визгливо кричали. В ушах зазвучала какофония, состоящая из звуков всего частотного диапазона. Почему-то появился запах курицы, жаренной с чесноком. Сильно кружилась голова. Один из звучащих предметов отдалился, одновременно подпрыгнув вверх, его отросток стукнул по гермошлему Эрика, закрыв светофильтр. В поле зрения осталось изображение полигона, но исковерканное, как на картинах сюрреалистов. Эрик почувствовал подступающую дурноту и потерял сознание.

− − −

Голос. Знакомый голос. Надёжный голос, приятный. Самый лучший голос. Голос матери. Голос, который он слышит с самого начала своего существования сквозь её тело. Слов не понимает. Главное не слова, главное – сам голос. Страх отступает. Ещё голоса. Надо двигаться. Окружающее выдавливает, выталкивает из себя. Впереди головы свободное пространство. Надо развернуть тело так, чтобы пролезть туда. Голова входит в тугой, упругий канал. Окружающее проталкивает его вперёд по этому каналу. Вот голова уже где-то в другом месте. Ничего не давит. Свет за закрытыми веками. Голоса стали громче. Один из них – голос матери. Но сейчас он звучит по-другому. Вот он весь в этом другом месте. Холодно. Очень холодно. Острая боль посередине живота. Грудь расширяется. Теперь холодно и внутри. Зачем?! Я не хочу!!!

− Всё, Эрик, всё! Не кричите! Вы опять с нами.

Опять световые пятна перед глазами. Они бледнеют и расплываются. Шум в ушах стихает. Сильно болит голова, и беспорядочно подёргиваются конечности. Эрик начинает осознавать себя. Проходит немного времени, и он окончательно вспоминает кто он, и что произошло. Открывает глаза.

Он лежит на полу, рядом с ним на коленях стоит Имран. Рядом − Абдуррахман с инъектором в руках.

− Эрик, вы самоубийца! – с лица Имрана постепенно сходит испуг. – К вашему мозгу подключён электронный прибор, а вы, не спросясь, выкидываете такие штучки!

− Что это было? – спросил Эрик, превозмогая головную боль.

− Что это было?! Он ещё и спрашивает! Я же вас предупреждал, − когда к мозгу подключают пульт ментального управления, функции центральной нервной системы нарушаются. Её нельзя использовать как всегда. Сигнал, который идёт от пульта, и сигнал, который идёт от глаз, − очень сильно различаются. Если мозг настроен на один из них, переключать его на другой надо по специальной процедуре. Помните, как я подключался? Так же надо и отключаться. Если в мозг идут два разных сигнала, в нём возникает системный конфликт, который может его разрушить. Синапсы горят, нейроны лопаются, понимаете?! Можно слабоумным стать в расцвете лет! Или инсульт заработать!..

− Имран, кончайте орать. И так голова раскалывается. Лучше дайте аспирину, − Эрик с трудом сел. Голова кружилась. Внутри черепа, казалось, кто-то пытался сложить кубик Рубика.

− Аспирином вы не отделаетесь. Сейчас снимем томограмму головы, посмотрим, не натворили ли вы чего там у себя.

Имран достал из шкафа полевой энцефалотомограф и приладил на голову Эрика. Через минуту они уже рассматривали трёхмерное изображение её внутренностей.

− На этот раз вы отделались только головной болью, − после недолгого раздумья сказал Имран. – Видимых повреждений нет. Во всяком случае, не видно. Есть сильный прилив крови. Видите вон тот петлеобразный сосуд? Видите, как он раздулся? Были бы вы лет на пять старше, он бы лопнул, и вы стали овощем. Ещё раз такое повторите и это произойдёт. Сейчас я сниму энцефалограмму.

Этот тест тоже не обнаружил серьёзных дефектов. Эрик, стараясь не делать резких движений, переоделся. Имран дал какие-то таблетки. Они с Абдуррахманом вдвоём уложили его в его кровать и поставили капельницу. Через пару минут он заснул.

Когда Эрик проснулся, голова не болела, но во всём теле чувствовалась тяжесть, настроение было мерзким. Судя по часам коммуникатора, он проспал чуть больше суток. Пришлось заставить себя сделать кое-какую гимнастику и принять душ. Еда оказалась на обычном месте. После душа появился аппетит, и позавтракал он нормально.

Когда он вошёл в лабораторию, Имран с Абдуррахманом резались в карты. Стоял запах пивного перегара.

− А, проснулся, диверсант хренов! – пробурчал Абдуррахман, бросив на Эрика через плечо презрительный взгляд.

Эрик снял со стенки одного из шкафов висевший там электрический провод, накинул его на шею Абдуррахмана, сбросил его со стула на пол лицом вниз и, упёршись коленом ему в спину, стал затягивать петлю, говоря:

− Сейчас ты узнаешь, какой я диверсант. Это будет последнее, что ты узнаешь.

Абдуррахман хрипел и корчился, пытаясь сбросить с себя Эрика. Но тот продолжал его душить. Выждав немного, он выпустил провод, встал с несчастного, подошёл к умывальнику и стал мыть руки.

Абдуррахман перевернулся на спину и, царапая себе горло, стал сдирать с себя удавку.

Имран смотрел на происходящее разинув рот, из которого текла слюна.

Абдуррахман, наконец, отбросил подальше провод и, кашляя, жалобно проскулил:

− Ты меня чуть не задушил!

− Не «ты», а «вы», − сказал Эрик не поворачиваясь.

Вымыв руки, он скомандовал:

− Ну-ка, встали оба! Пошли вон отсюда приводить себя в порядок! Даю пятнадцать минут! Вернётесь, − начнём тренировку. Ещё раз устроите пьянку на базе – разберу на запчасти без наркоза!

Оба удалились, что-то бормоча на ходу. Через пятнадцать минут, секунда в секунду, они явились трезвые и хмурые. Шея Абдуррахмана была исцарапана, её опоясывала красная борозда. Молча, они помогли Эрику надеть скафандр. Имран подключил ментальный пульт, и тренировка началась.

Эрик сходу прошёл второй уровень полигона. Он облетел десяток улиц, не сделав ни одной ошибки. В конце Имран сообщил, что ручка управления была отключена, Эрик управлял полётом мысленно.

Третий уровень представлял собой изображение реального города, но изображение это было неподвижным. Эрик летал внутри огромного трёхмерного снимка Иерусалим. Полигон охватывал не весь город, а только кусочек Западного и южную часть Восточного Иерусалима от старого города и долины Кидрона на севере до Рамат-Рахель на юге и от улицы Жаботинского на западе до Кедара на востоке. Это означало, что где-то здесь будет стоять пусковая установка и здесь Эрику придётся провести ракету.

Вся книга лежит здесь: http://www.chemiwriter.in.ua/novell4_face.html

Читати коментарі (4)
Рейтинг Оцінили Переглянули
0 28
( написати коментар )
Анатоль
2017-12-07 11:14:09

Пишете Ви художньо переконливо. Технічні деталі і все таке.

 

Але технічно... скажем так, є питання.

По-перше сумнівно, щоб мозок реагував швидше за електроніку. Дуже вже повільні механізми передачі нервового імпульсу і прискорити їх сильно не вдасться.

 

По-друге, будуть проблеми з керуванням ракети.

На такій швидкості навіть в високих шарах атмосфери вона плазмою оточена від нагріву тертям, а внизу взагалі буде суцільним згустком плазми, що екранує радіосигнали.

 

Крім того в таких випадках система охорони вмикає глушіння сигналів. 

 

(відповісти)
Михаил Поджарский
2017-12-07 17:28:58

Дякую за Ваш коментар!

Перше. Дійсно, нервовий імпульс проходить відносно повільно, що обумовлено кінетикою хімічних процесів у нервовій системі. Однак мислення в цілому не є суто хімічним процесом, хоча б тому, що мозок проявляє електричну активність. Взагалі, механізми мислення досі не вивчені, і як там все відбувається – не дуже ясно. Швидкість мислення це, мабуть, одне з незрозуміліших питань.

Наприклад. Скільки часу Ви витрачаєте на читання однієї сторінки тесту? Десь з півхвилини. Чому так швидко? Якби в процесі читання ви подумки складали слова з букв, а речення зі слів, сторінка тексту у Вас зайняла би хвилин десять–двадцять. Пригадайте, так було, коли Ви тільки вчилися читати. Насправді мозок не складає слова з букв. Він впізнає одразу ціле слово, групу слів, або навіть речення. Коли зображення слова попадає у зоровий центр мозку, підсвідомість миттєво видає його значення. Це відбувається настільки швидко, що Ви навіть не усвідомлюєте саме існування цього явища.

Я впевнений, що припущення про можливість штучного прискорення мислення має право на життя. Чим за це прискорення доведеться платити – це вже інше питання.

Друге. Дійсно тіло, яке рухається в щільних шарах атмосфери зі швидкістю, близькою до першої космічної, буде оточено шаром розжареної плазми. Однак плазма – це повністю іонізований газ, який має високу електричну провідність. Чому б не використати її як антенну? Це не просто, але, мабуть, можливо. Якщо це читають радіофізики: за такий винахід НАСА заплатить немалі гроші!

Третє. Ставити широкополосні радіоперешкоди – означає заглушити не тільки мобільний зв’язок, завадити роботі пожежних, «швидкої» та поліції, але й власні засоби зв’язку. Таке глушіння, якщо воно таки використовується, не може бути надмірно щільним, а це значить, що його можна «пробити». Інше: сучасні засоби радіоелектронної боротьби здатні вирішити багато бойових задач, у тому числі і подолання різноманітних радіоперешкод.

Останнє. Взагалі-то «Зеркало для Стрелка» це художній твір, в якому різні технічні подробиці – лише антураж.

 

Дякую.

(відповісти)
Анатоль
2017-12-08 07:40:29

Може й можливо вести звязок через (плазмовий) екран.

Я колись експерементував з мобільником. Поміщав його в металеву кастрюлю, яку накривав кришкою. І коли кастрюля була достатньо розміру, то звязок був. Напевне наведені на ній струми перевипромінювали радіохвилі. А коли була тісна, то навіть без кришки екранувала звязок.

Тож можливо ракету треба робити не з металу, а з кераміки (щоб плазмовий екран був подалі від антен).

 

Є ще проблема з камерою. Якщо вона на (в) ракеті, то навряд чи щось вона покаже крім світла плазми.

 

Не сприймайте це як критику Вашого твору. 

Просто "а пагаваріть".

(відповісти)
Михаил Поджарский
2017-12-08 16:56:06

Гаразд. Нехай фахівці цим займаються, якщо прийдеться до душі.

 

Дякую за розмову.

(відповісти)
( написати коментар )